Этого гитарного барда знают во всем мире благодаря его необычно томному, слегка хриплому голосу. И называют его порой европейским Брюсом Спрингстином. Кстати, Крис давным-давно обошел старика Брюса по популярности в странах Старого Света.Наполовину ирландец, наполовину итальянец, Крис Ри рос в небольшом городе Мидлсбро на северо-востоке Англии, где его родители держали кафе-мороженое. Судьба этого музыканта некоторым образом пересекается с Deep Purple: в 1974 году Крис стал ведущим вокалистом в местной группе Magdalene, заменив Дэвида Ковердейла, который получил приглашение в Deep Purple. Группа играла жесткий блюз-рок в манере Джо Уолша, которого Крис Ри и сегодня называет своим учителем.
С конца 70-х годов господин Ри ведет свою успешную сольную карьеру, ездит по миру и по-прежнему обожает блюз и хорошие автомобили.
— Какие были основные амбиции, когда вы начали заниматься музыкой, все ли ваши мечты осуществились?
— Если бы я мог дать ответ на этот вопрос, я бы больше не давал интервью (смеется). Впервые я начал играть на гитаре, когда мне было 22 года. Начал это делать под впечатлением, которое оказала на меня старая блюзовая пластинка Чарли Паттона. Это был очень и очень странный опыт, но, как я уже сказал, прослушав эту пластинку, я, не задумываясь, купил себе гитару и начал играть.
— После того как пластинка "Road to Hell" приобрела такой резонанс, вы никогда не думали дописать продолжение?
— Нет-нет, я очень долго думал. В данном случае мною руководят творческие мысли и идеи, а не маркетинговые ходы. Мне предлагали написать "Road to Hell: part 2" несколько раз, но у меня не было подходящей темы, чтобы это сделать. Мне нужна история, хорошая интересная история, и тогда все получится, я уверен.
— Вы оказали серьезное влияние на многих современных музыкантов. Каково вам в роли гуру?
— Я так не думаю, даже не могу так думать. Прежде всего потому, что, как мне кажется, я достаточно средне владею гитарой. А как может быть примером для подражания человек, который не очень хорошо пользуется инструментом? Поэтому, я думаю, что никогда не запишу концертный альбом. Я часто смущаюсь, когда слышу свои собственные концертные записи.
— Что ваши близкие и знакомые думают о вашей карьере? Помогали ли они вам в самом начале?
— Нет, они мне не помогали, они думали, что я сумасшедший.
— Удается ли вам отделять профессиональную карьеру от личной жизни?
— Да, и достаточно легко. Я выбрал себе жизнь музыканта, всадника, а не рок-звезды. Когда мне на голову свалился мой американский успех и меня записали в номинанты на "Грэмми", уже тогда я понял, что все это не для меня. Я не хотел бы проводить по шесть месяцев каждого года моей жизни, сидя в одиночестве в шикарных апартаментах какой-нибудь гостиницы. Я не осуждаю настоящих рок-звезд, но их образ жизни - это их образ жизни. Для меня обязанности рок-звезды ассоциируются с обязанностями военнослужащего, когда четко определяется, где ты должен быть, когда, с кем, как ты при этом должен выглядеть, что говорить и в какой последовательности.
— Ваши последние альбомы звучат, как ни странно, современно и даже актуально. В чем секрет?
— У этого, вероятно, есть две причины. Если раньше я слушал музыку своей сестры, то сейчас я постоянно слушаю музыку своей дочери. Может быть, это покажется странным, но я знаю очень много о хип-хопе.
— Если мы уж заговорили о вашей дочери, то скажите, могут ли ее слова, ее мнение, повлиять на вашу музыку?
— В нашей семье нет запретных тем, в этом, наверное, и заключается свобода. У нас нет табу на разговоры о наркотиках. Некоторые музыканты, с которыми я работаю, принимают героин, ну и что с этого? Мне кажется, что моя одиннадцатилетняя дочь знает меня хорошо и ценит по-настоящему.
— Я знаю, у вас трое детей, не возникало ли у них проблем в школе в связи с тем, что их отец Крис Ри?
— Нет, не возникало, потому что, как я уже говорил, я не рок-идол. Но я знаю многих рок-звезд, у которых из-за этого постоянные проблемы. Я же простой музыкант, у меня нет спортивного автомобиля, и я вообще езжу на "Вольво". Обожаю свой "Вольво" за то, что он большой и удобный и в нем прекрасная стереосистема.
— Есть ли у вас время слушать современную музыку? Если да, то что вы предпочитаете?
— Я довольно всеяден. Мне нравится Эминем, симпатичен Ice T, иногда только в этом есть проблема - если ты услышал понравившуюся тебе композицию, то, скорее всего, не узнаешь, кто ее автор.
— На концертах публика развлекается, а что значит концерт для вас?
— Для меня и моей группы концерт - это нормальное времяпрепровождение, но мы не занимаемся шоу-бизнесом, у нас нет фейерверков, лазерных спецэффектов. Многие даже думают, что Крис Ри на сцене - это скучнейшее зрелище. Поверьте, я не скучаю.
— Если бы вы не пошли дорогой музыканта, какую профессию бы выбрали?
Профессию журналиста. Однозначно.
— Как бы в двух словах вы могли описать свой самый большой успех и самый большой провал?
— Самый большой успех заключается, вероятно, в том, что мне удается совмещать профессию музыканта со своей семейной жизнью. А самый большой провал - это то, что я доверял людям в шоу-бизнесе.
— Крис, вы являетесь поклонником собственного творчества?
— Конечно, нет. Я не слушаю и не люблю слушать собственную музыку. Если я где-то ее слышу, меня посещает чувство, что что-то надо доделать, а какие-то моменты и вовсе перепеть. Вообще это вопрос вкуса.
— Крис, позволю себе абстрактный вопрос, музыка спасет мир?
— Я даже не знаю, с какой стороны подойти к ответу на ваш вопрос. Но думаю, что если бы у многих музыкантов была возможность ездить или играть для людей в Южной Африке, то жизнь этих людей была бы намного лучше. Я также знаю, что музыка могла бы сгладить большинство конфликтных моментов в Югославии. Вообще народы Западной Европы порой даже не представляют себе, в каком коммуникационном вакууме находятся восточно-европейские страны и славянские государства.
Хусти ЗОЛТАН /Егор ТЮРИН/Photonet
Фото: Дмитрий ЛЕКАЙ/Photonet,
специально для "Каравана"